Агентство новостей «Доступ» продолжает проект «65 мгновений Великой Победы», в котором мы рассказываем о вкладе жителей Челябинска и Челябинской области в победу над гитлеровцами. Выпуск 3-й.

Массовая эвакуация на Южный Урал не могла не сказаться и на отношениях между представителями различных народов. Несмотря на то, что состав коренного населения Урала, как и других тыловых районов страны, уже изначально отличался этнической пестротой, все же нередки были случаи конфликтов на межнациональной почве. Из более полумиллиона человек, прибывших на Южный Урал в первые годы войны, примерно половину составляли русские, треть – евреи, около тринадцати процентов – украинцы и белорусы. В числе эвакуированных также оказались поляки, прибалты и молдаване. И хотя в целом отношение к прибывшим было довольно толерантным, все же определенный негатив к «не нашим» был.

Характерным примером может служить ситуация вокруг приехавших в самом начале войны прибалтов. Только из Эстонии в Челябинскую область было эвакуировано более 5 тыс. человек. Самые крупные этногруппы сосредоточились в Нижне-Увельском, Вехне-Уфалейском и Далматовском районе (ныне территория Кургана. – Прим. АН «Доступ»). Семьи же членов правительства расквартировались в областном центре. Поскольку война приняла долговременный характер, пребывание людей в эвакуации затянулось на несколько лет.

«В связи с несколькими инцидентами на национальной почве партийному руководству Челябинска даже пришлось принять специальное секретное постановление по интернациональному воспитанию трудящихся и учету национальных интересов эвакуированных. Идеи нерушимой дружбы наций и всех народностей СССР пропагандировались через средства массовой информации, использовалась наглядная агитация, проводились специальные лекции и митинги», – говорит заведующая центром инновационных проектов МаГУ, доктор исторических наук Марина Потемкина. Так, для детей эвакуированных эстонцев в некоторых районах даже были открыты специальные классы, где проводились занятия на эстонском языке.

Но все-таки появление в тылу людей, говорящих на чужом языке, вызывало подозрение и ассоциировалось с чем-то враждебным. Так, в августе 1942 года уполномоченный по делам СНК Эстонской ССР, не имея на руках официального документа о своем назначении, прибыл в Челябинскую область и стал переписывался со своими согражданами на эстонском. Его сочли шпионом и долго разбирались. «Такая подозрительность особенно часто возникала в отношении к тем, с кем воевала СССР – тем же русским немцам, – говорит Марина Потемкина. – Всегда такие люди считались неблагонадежными и в военное время подвергались гонениям. Нелегко пришлось и евреям». Ситуация осложнялась тем что те же эстонцы просто не знали русского языка и законов.

Понято, что все эти стычки случались, прежде всего, из-за взаимного недоверия друг к другу. В обком ВКП(б) поступала противоречивая информация. Руководство Эстонской ССР считало, что их людей разместили «в районах с раскулаченным и репрессированным населением как местным, так и пришлым». В свою очередь, местные партийные органы утверждали, что у эстонцев много вещей, денег, что они не хотят работать и вообще политически неблагонадежны. Вот что писал секретарь Верхнеуральского райкома партии Трофимов: «Прибывшие граждане из Эстонии имеют в личном пользовании: пишущие машинки, радиоприемники, наркотики, фотоаппаратуру и многое другое. Мне кажется, все эти и им подобные предметы должны быть изъяты, однако органы НКВД медлят. Есть лица неблагонадежные и с явно антисоветскими настроениями».

«Это было столкновение двух разных миров, – считает Марина Потемкина. – В период между двумя мировыми войнами развитие Эстонии шло по западноевропейской модели. За те полтора года, что это прибалтийское государство находилось в составе СССР, существенной перестройки не произошло. Тот же самый аграрный сектор продолжал оставаться в частных руках. А традиции, быт, культурные ценности у эстонцев и русских во многом отличаются между собой. Да и сами прибалты, прибывшие на Урал, были изначально отрицательно настроены по отношению к местному населению. Накладывались и психологические проблемы из-за материально-бытовых трудностей.

Как правило, на протяжении всей войны в тыловых районах по секретным каналам отслеживалась и собиралась информация о людях «враждебных» национальностей.

С такими же проблемами столкнулись и поляки, среди значительной части которых были сильны антисоветские настроения. Дело в том, что при размещении поляков в тылу у советского правительства просто не существовало никакой особой политики. «Неоднократно менявшиеся отношения между СССР и Польшей влияли и на статус бывших польских граждан. Существенным образом накладывал отпечаток и языковой барьер, а также оторванность от родины, недостаточная информация о происходящих в Польше событиях», – говорит Марина Потемкина. Кроме того, возникали сложности и с трудоустройством.

Не надо забывать, что среди поляков велась активная идеологическая пропаганда, а в средине 1943 года была проведена паспортизация бывших польских граждан, проживавших в СССР. Кстати, их получение не было делом добровольным. О случаях отказа шла информация в райотдел НКВД и принимались меры к задержанию отказавшихся принять советское гражданство...

Продолжение следует...

Теги: